Когда можно подымать тяжести после резекции желудка

Всероссийский конкурс проводится ежегодно по инициативе Правительства Российской Федерации. Его цель — привлечение внимания к социальным вопросам на уровне организаций и предприятий, демонстрация конкретных примеров решения социальных задач. Отремонтирован фасад отделения современными материалами устойчивыми к воздействию внешней среды и имеющими отличный эстетический вид, что косвенно повлияло на укрепление трудовой дисциплины и повышение производительности труда.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения проблем со здоровьем, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - начните с программы похудания. Это быстро, недорого и очень эффективно!


Узнать детали

Специфика лечения и восстановления после операции рака желудка

Ольга Беклемищева: Сегодня мы рассказываем о болезнях оперированного желудка. У нас в гостях — Александр Алексеевич Линденберг, абдоминальный хирург из ой больницы, представляющий вторую кафедру госпитальной терапии Российского государственного медицинского университета — ту самую кафедру, почетный заведующий которой академик Панцырев и является автором основополагающей монографии, посвященной этому вопросу.

И это действительно так. Вот как бы последствия хирургического вмешательства в человеческий организм, они всегда оборачиваются какими-то недостаточными функциями, болезнями или все-таки это имеет отношение именно к каким-то крупным операциям — резекциям желудка и так далее? Александр Линденберг: Вот что стоит сказать по этому поводу. Конечно, в первую очередь последствия бывают у крупных операций — объемных резекций, сложных по своей технической стороне и создающих какие-то новые физиологические и морфофизиологические отношения в человеческом организме.

Без всякого сомнения, малые операции проходят, как правило, без всяких последствий. Александр Линденберг: Нет, все равно Я напомню ту самую передачу года, и тогда речь шла об остром аппендиците. И проводя вроде бы такую кажущуюся простенькой операцию, так сказать, мы реально спасаем жизнь пациенту. Что касается темы сегодняшней передачи, то все-таки надо говорить о том, что речь идет в первую очередь о резекции желудка, о больших резекциях желудка, то есть об операции серьезной, имеющей многовековую уже историю.

И то, что после нее у пациента могут возникнуть Вообще-то, наша позиция — называть это синдромами, определенными синдромами.

Резекции желудка, приводящие к определенным синдромам, развивающимся после ее проведения. Ольга Беклемищева: А тогда можно для наших слушателей уточнить вот эту тонкую грань между болезнью и синдромом? Или это философский вопрос? Александр Линденберг: Это больше философский вопрос. Ну, болезнь — это болезнь, так сказать, человек заболел. А синдром — это то, что возникло в результате проведенного оперативного лечения, которое направлено на излечение человека, ну, в данной ситуации от язвенной болезни.

Ольга Беклемищева: То есть вы на самом деле так хитренько, что если причиной болезни является хирург, то это не болезнь, а синдром. Александр Линденберг: Это синдром, да. А потом, хирург вряд ли может являться причиной вообще какого-либо заболевания. Потому что надо разделять позиции: хирург лечит, он не может сделать больше, чем он может. И в данной ситуации с года, с первой операции, которая могла сопровождаться развитием синдрома постгастрорезекционного , вот появляются пациенты с жалобами на определенный дискомфорт после проведенной операции.

Но эти операции были выполнены по поводу тяжелейших язв, язв, осложненных кровотечением, прободных язв. А поступал я с тяжелейшим кровотечением. Мне сделали резекцию желудка. А так бы прожил Поэтому в первую очередь здесь нужно все-таки как-то причинно-следственную связь определять. Если у человека тяжелейшая ситуация, и выбор хирурга определяет, да, большую калечащую операцию.

И человек остается после нее жив. То как можно обвинять хирурга в том, что он привел к развитию постгастрорезекционного синдрома? Да никак. Ольга Беклемищева: Бог с вами, Александр Алексеевич! Это я, наверное, так неудачно пошутила. Я никоим образом не обвиняю, а наоборот, я отдаю дань уважения тому, что делается в нашей хирургии. Но вот сейчас, с тех пор, как язвенная болезнь все-таки перестала доводиться до такой степени, чтобы возникали громадные, не рубцующиеся язвы, существует ли все-таки какой-то процент больных, которым, действительно, показана резекция желудка?

Может быть, их стало меньше, может быть, сменилась этиология, может быть, основное — это онкобольные Александр Линденберг: Нет, ну, давайте тогда еще разведем, что называется, мосты. П остгастрорезекционные синдромы Давайте не будем трогать онкологию. Потому что тогда прибавится синдром после полного удаления желудка, синдромы, связанные с онкологическими процессами.

Все-таки мне кажется, что реально говорить о постгастрорезекционном синдроме в лечении больных с язвенной болезнью желудка и двенадцатиперстной кишки. Конечно, в настоящее время, и мы это отчетливо наблюдаем по количеству поступающих к нам больных, количество язвенных, так сказать, ситуаций, требующих хирургического лечения, уменьшается.

Ольга Беклемищева: А на сколько уменьшается, в разы или на проценты? Александр Линденберг: В мире, можно сказать следующим образом, проблема язвенной болезни мировое хирургическое общества вообще не интересует. Это уже забота терапевтов и фармакологов. Сбалансированная фармакология в настоящий момент позволяет зарубцевать любую язву двенадцатиперстной кишки. Язвы желудка — сложнее, потому что они чаще озлокачествляются. С ними как бы поступать так безоглядно консервативно сложно.

Но и вместе с тем, практически мы исхитряемся сейчас, опять же сбалансировав соответствующие препараты, зарубцевать даже раковую язву, что требует, конечно, очень внимательного диагностического поиска, гастроскопии с биопсией, притом биопсия не из одного места, краешка язвы, а из шести-восьми мест — для того, что именно не пропустить.

Сейчас, даже для рака желудка язвенного генеза, зажила — это совсем не значит, что рака нет. Ольга Беклемищева: Ну, по крайней мере, опасность кровотечения исчезла. Александр Линденберг: Да, мы сейчас стараемся свести количество неотложных операций к минимуму. К сожалению, в нашем государстве и в ситуации, которую мы имеем в настоящее время в России, несколько сложнее с этой проблемой.

Здесь очень много социальных факторов. Поэтому если о них начинать говорить, то мы уже будем говорить не о медицине, а политических каких-то проблемах. И поэтому, наверное, стоит только сказать, что не снижается у нас количество язвенных больных в разы, а снижается в процентах. Ольга Беклемищева: И наверное, в этом есть, к сожалению, и большая доля вот этой ситуации с кризисом лекарственного обеспечения.

Ведь, в сущности, действительно, в стандарт лечения язвы, и мы, по-моему, с вами же его и обсуждали, он уже как бы в мире совершенно известен, ничего там нет сложного, а главное — чтобы были медикаменты, и они были по доступной цене.

Очевидно, вот этого нет. Ольга Беклемищева: И даже в Москве. Ведь у вас же московская клиника. Александр Линденберг: И даже в Москве. В Москве, надо, конечно, сказать честно, что очень большой процент тяжелейших больных с язвенными кровотечениями и с перфоративной язвой — это, конечно, поставляют приезжие.

Если говорить о каких-то гигантских язвах, то, чего мы у москвичей, может быть, уже давно не наблюдали, то у представителей, так сказать, Советского Союза, которые оказались теперь заграничными государствами, это удовольствие мы имеем по полной программе.

Ольга Беклемищева: А как этот вопрос решается? Я понимаю, что не по медицинскому направлению я вас спрашиваю, но все-таки. Александр Линденберг: Я не могу ответить на этот вопрос.

Я не знаю, как решается вопрос с медицинским обеспечением в Таджикистане. Я думаю, что никак. Ольга Беклемищева: Нет, я имею в виду таджиков в московских клиниках, их лечат бесплатно или нет? Александр Линденберг: Это же экстренная ситуация. Ну что, если не лечить, то человек погибнет в течение суток.

Лечим, естественно, всех лечим, никому не отказываем. Другой вопрос, что мы лечим, потом выпускаем его, так сказать, на свободные хлеба, и никаких поддерживающих курсов терапии, ничего, он продолжает жить той жизнью, какой он здесь живет, и результат соответствующий налицо. Александр Линденберг: Ну, повторные — редко. Но бывали несколько раз. Все-таки они стараются потом больше к нам не попадать. Александр Линденберг: Нет, не пугаем. Но, в общем, они считают, что наша клиника для них сложновата.

Ольга Беклемищева: Александр Алексеевич, вот по тем или иным обстоятельствам произошла резекция желудка. И в чем выражаются вот эти синдромы или болезни оперированного желудка, уж как ни назови, в любом случае, это человеческое страдание?

Александр Линденберг: Я вам объясню. В принципе, вся проблема возникла в том, что резекция желудка, предложенная определенным способом в тех ситуациях, когда мы выключаем двенадцатиперстную кишку из пищеварения в одностороннем порядке Александр Линденберг: Да. Она хороша вот чем. У нее мало осложнений. Она принесла еще даже в руках Бильрота резкое улучшение показателей летальности, то есть они снизились. Но при этом возникла проблема, связанная с отсутствием двенадцатиперстной кишки в процессе пищеварения.

Александр Линденберг: Ну, они как бы поступают. Но проблема была в том, что пища эвакуируется сразу в тонкую кишку, эвакуируется специфическим образом, и появляется демпинг-синдром номер 1, пища не попадает в двенадцатиперстную кишку, но, вместе с тем, забрасывается частично в нее, и там скапливается желчь с этой пищей, и проистекает процесс типа брожения.

И потом эта желчь в поисках выхода попадает опять в оставшуюся культю желудка, а чаще потом — с рвотой наружу, и появился синдром приводящей петли. И самое, пожалуй, неприятное для хирургов, когда можно реально говорить о недообследованности больного или о неудачно сделанной операции, - это так называемые пептические язвы, то есть язвы, появляющиеся после операции по поводу язвенной болезни, как повторное заболевание. Пептическая язва. Чаще всего они локализуются в зоне анастомозов, то есть там, где кишка соединяется с желудком.

Этому есть свои причины — там снижено кровообращение, там слизистая кишки не имеет факторов защиты, которые имеются у слизистой желудка, и поэтому язва в основном локализуется там. Вот что касается того, если говорить о пептических язвах, - это наиболее, вероятно, неприятная, но, вместе с тем, решаемая проблема. Потому что больного надо дообследовать, выяснить, какой же фактор агрессии, фактор язвообразования не был удален в процессе раннее проведенной операции, и этот фактор, можно так сказать, добить, дооперировать.

Когда можно поднимать тяжести после удаления аппендицита

This is just one more way of ensuring your safety and that of our staff. Read more. Оно также поможет вам понять, чего стоит ожидать в процессе выздоровления. Прочитайте это руководство хотя бы один раз до операции и используйте его для справки во время подготовки к дню операции.

Уход после операций на желудочно-кишечном тракте

Игнорирование рекомендаций врача может привести к образованию паховой грыжи или расхождению шва. Когда можно поднимать тяжести после аппендицита, решает хирург. Многое будет зависеть от самого метода проведения операции и общего состояния пациента. В основном самые строгие запреты накладываются на первые несколько недель послеоперационного периода. В каждом случае послеоперационные рекомендации будут индивидуальны. Ограничения выстраиваются, исходя из анамнеза и способа проведения операции.

Болезни оперированного желудка

Периодические издания — журналы, брошюры, сборники статей. Чтобы предупредить появление реакций, характерных для демпинг-синдрома, или ослабить их, не надо есть жидких, сладких молочных каш, варенья, меда; пищу следует недосаливать. Предпочтительнее сухари, черствый белый хлеб, густые. Разрешаются отварные протертые овощи, печеные яблоки, компоты и кисели без сахара, на ксилите. Откажитесь от продуктов н блюд, которые оказывают раздражающее действие на слизистую оболочку желудка и кишечника: крепких мясных и рыбных бульонов, жареного, копченостей, консервов, приправ, пряностей, специй, газированных напитков. Надо полностью исключить алкогольные напитки и не курить! Благодаря значительным компенсаторным возможностям организма человека операции на желудке в большинстве случаев не приводят к существенным нарушениям пищеварения. Однако у некоторых больных, особенно при неправильном образе жизни и несоблюдении режима питания, могут возникнуть различные нарушения пищеварения и всасывания в желудочно-кишечном тракте. Их называют болезнями оперированного желудка. Наиболее часто развивается демпинг-синдром.

RU консультации, разъяснения, помощь.

Ольга Беклемищева: Сегодня мы рассказываем о болезнях оперированного желудка. У нас в гостях — Александр Алексеевич Линденберг, абдоминальный хирург из ой больницы, представляющий вторую кафедру госпитальной терапии Российского государственного медицинского университета — ту самую кафедру, почетный заведующий которой академик Панцырев и является автором основополагающей монографии, посвященной этому вопросу. И это действительно так. Вот как бы последствия хирургического вмешательства в человеческий организм, они всегда оборачиваются какими-то недостаточными функциями, болезнями или все-таки это имеет отношение именно к каким-то крупным операциям — резекциям желудка и так далее?

Регистрация Вход.

Активные темы Темы без ответов. Чтобы отправить ответ, вы должны войти или зарегистрироваться. Была проведена резекция желудка, удалены 23 лимфоузла, 2 сальника. Операция была сделана отлично, через три месяца проверялись, все было хорошо. К зиме появилась какая-то слизь, которая выделялась в горло после еды. Практически после каждого приема пищи была рвота, еда усваивалась плохо. Врачи не устанивили, что это за слизь и как ее лечить.

Комментариев: 1

  1. al92ir03:

    Эти исследователи припишут кофе еще более фантастические возможности.