Жизнь с метастазами форум

Вы используете устаревший браузер. Пожалуйста, обновите ваш браузер, чтобы просматривать сайт. Злокачественные образования проходят 4 этапа развития.

Как появляются метастазы в легких, их лечение и продолжительность жизни

Кто может знать о раке больше, чем человек, который вплотную столкнулся с этой болезнью и победил ее? Разве что тот, кто ежедневно консультирует людей с таким диагнозом. Раковые заболевания — одна из главных специализаций медучреждения. Эта организация наряду с ASCO Американское общество клинической онкологии разрабатывает и утверждает гайдлайны от англ.

Статистика по онкологическим заболеваниям безрадостна. Антон Казарин: Онкология — это не диабет, вот он-то, в отличие от рака, неизлечим. А рак вылечить можно. Конечно, многое зависит от места возникновения опухоли, ее агрессивности, степени запущенности заболевания. Если поймать рак на ранней стадии и сразу начать его лечить — вероятность полного исцеления очень велика. Другое дело, что у нас в стране такая диагностика пока не слишком развита.

В той же Турции, которую многие воспринимают исключительно как место отдыха, можно пройти так называемые чекапы — быстрые обследования и выявить патологии. Да и в российских медучреждениях такая диагностика проводится. Просто у наших людей нет пока такой привычки. После операции, в результате гистологического исследования, выяснилось, что опухоль недоброкачественная. Направили в онкологию.

Там мне сказали, что с таким диагнозом мне осталось месяца три-четыре, от силы — полгода. Далее события развивались очень быстро — за два месяца опухоль выросла до гигантских размеров. Это было почти три года назад. Но, как видите, я сейчас здесь, сижу перед вами, хожу на своих ногах. Антон Казарин: Этот стереотип сидит в головах наших сограждан давно и прочно.

Корни его, на мой взгляд, в агрессивном маркетинге. Люди не знают, что в том же Израиле всего три клиники имеют сертификат JCI международный сертификат качества медицинских центров, — прим.

А, скажем, в Турции 43 медицинских учреждения получили такие сертификаты. Или Германия… Как-то ко мне обратились пациенты, которые до этого пробовали лечить онкологию в Германии. Это дорогостоящее исследование, оборудование для него есть не во всякой клинике. И вот в той клинике его как раз не было.

А у людей какой подход: это же Германия! С Америкой другая картинка — там действительно помогают в большинстве случаев, но стоит это очень дорого. В другой стране подобное лечение можно провести намного дешевле.

Сегодня клиники мирового уровня есть в Чехии, в Сингапуре, в Канаде. Да и в России многие виды рака с успехом излечивают. Правда, у нас слишком много факторов должно сработать, чтобы действительно полностью вылечиться. Елена Маркова: В Турции работают доктора с мировой известностью. Мой доктор Фатих Гючер оперировал меня, вернувшись из США, где он делал доклад на конференции врачей-онкологов. У него более 70 статей в различных медицинских изданиях. Хочется отметить четкую, слаженную и очень профессиональную работу в отделении химиотерапии, дозировка препаратов и оборудование — как на фабрике Гознака.

Платная медицина нацелена только на одно — выколачивание денег из пациента. Для этого используется всё: назначаются лишние дорогостоящие исследования, самые дорогие препараты при существовании более дешевых аналогов.

Антон Казарин: Клиники за рубежом имеют разный статус. Есть большие государственные больницы, есть частные клиники. А есть медицинские заведения, принадлежащие разным некоммерческим фондам. Перед ней не стоит задачи во что бы то ни стало зарабатывать деньги, как это бывает в частных клиниках.

Она не находится полностью на содержании государства — как, скажем, наш онкоцентр. Но у нее есть другие источники финансирования, помимо собственных доходов. Это очень большой бизнес. Так что клиника имеет возможность закупать новейшее оборудование и лекарства, обучать своих врачей и медперсонал… Некоммерческих клиник подобного уровня в мире немного. И поверьте, им важно не деньги с вас вытянуть, а оказать всю необходимую помощь. В конце концов, это сказывается на репутации, на известности.

Это наши люди до сих пор при лечении выбирают направление. А в цивилизованном мире в первую очередь ориентируются на клинику, на врача. Елена Маркова: Перед моей операцией врачи собрали консилиум — хирурги, гинекологи, анестезиологи, урологи, радиологи, патологи Они перед каждой операцией решение принимают коллегиально, а мой случай был особенно сложным, да и на снимках было ничего не понятно. Операция длилась 6 часов, работали три бригады хирургов.

После операции они каждый день целыми командами специалистов приходили и мониторили мое состояние, как дети, искренне радуясь малейшему прогрессу, малейшему позитивному изменению. В выходные тоже приходили. Они целиком погружены в свое дело, для них главное — медицина, лечение людей.

Они полностью сосредоточены на выполнении своей задачи. К счастью, их система организована так, что они могут себя посвятить только своему прямому делу. Всем остальным занимаются административные службы и средний персонал, многое делается автоматически, по стандарту.

В моем случае вообще получилось так, что мне посчитали вначале проживание за двух человек: просто у турков не укладывалось в голове, что я приехала одна, без сопровождения.

Когда выяснили ошибку, конечно, всё пересчитали. Главный онколог страны Михаил Давыдов неоднократно заявлял, что и в России раковые заболевания прекрасно лечат.

Местные специалисты это мнение разделяют. Может быть, лучше прооперируют какую-то локализацию, но ведь и у нас так же: в одной клинике похуже, в другой — получше. Есть моменты, касающиеся хирургии какой-либо опухоли, когда действительно можно сказать: ну, лучше, наверное, за границей, потому что у нас не везде сделают такую операцию. Но это не так часто бывает. Обычно в сложных случаях мы направляем в онкоцентр в Москву. Антон Казарин: У нас — вообще в стране и в нашей области в частности — работают прекрасные специалисты, с золотыми руками, которые в курсе всех последних методик лечения, знают всё о новейших препаратах, могут работать на современном оборудовании.

Однако при лечении в России по сути ты сталкиваешься не с врачами, а с системой. А вот к ней много вопросов. Елена Маркова: Я не собиралась лечиться именно за границей. Я вообще не собиралась болеть, просто всё произошло так стремительно. Ранее я слышала хорошие отзывы о нашем онкологическом центре, что там отличное оборудование и специалисты, поэтому я была готова оперироваться в нашем стационаре.

Но одно посещение онкоцентра — и ты четко понимаешь, что есть что. Сказать, что отношение циничное, — ничего не сказать. Я всё понимаю, это называется профессиональной деформацией, когда люди каждый день имеют дело со смертью, с человеческим нытьем, страхами, жалобами, попытками перевесить всю ответственность за свою болезнь на врачей и прочее.

Я уж не говорю о проблемах с финансированием и вообще действием системы. Меня, например, принимал онколог-юморист. Хорошо, что у меня тоже чувство юмора не менее развито, спасибо профессии, научила. А если бы был кто-то не такой стойкий? Впрочем, я все равно начала готовиться к операции. Назначая операцию, мне сказали, что к этому моменту опухоль будет около 3—5 см, но когда я сделала МРТ, оказалось, что за три недели она выросла до 15 см.

Да еще, как назло, гриппом заболела. В итоге меня уже никто не брал. Сидя в платной консультации, случайно увидела маленькое объявление в каком-то екатеринбургском журнале. Я привезла всё. Документы тут же перевели, отправили. Через день пришел ответ, рекомендации и примерная стоимость операции. Я начала собираться. Самое трудное было — сфотографироваться и лично прийти получить новый паспорт на Крылова. По медицинским показаниям загранпаспорт готовится за три дня.

Через две недели я уже летела в Стамбул. Химиотерапию я тоже делала в Турции, летала туда каждый 21 день. Можно было бы, конечно, делать ее и у нас, но у меня просто не было доверия нашим врачам.

Когда я не пришла на операцию, мне даже никто не позвонил, не спросил, где я. Фото: РИА Новости. Екатерина Чеснокова. Даже для семьи популярной певицы это были большие деньги. Родные обратились за помощью к поклонникам Жанны: общая сумма пожертвований составила 69,2 млн руб.

Врачи Боткинской спасли жизнь пациентке с метастазами в печени

Несколько пациентов неожиданно вылечились от рака, чем сильно удивили медиков. Корреспондент BBC Future задается вопросом, можно ли на основании этих редких случаев разработать методику для борьбы с раком. История болезни одной пациентки озадачила всех, кто имел к ней какое-либо отношение. К тому времени, как она добралась до больницы, нижняя половина ее правой ноги покрылась бугорками с восковым налетом и яркой красно-фиолетовой сыпью. Анализы подтвердили худшие подозрения: у женщины диагностировали карциному — одну из форм рака кожи. Прогнозы выглядели неутешительно.

Можно ли повторить чудо самоизлечения от рака?

Я, Гордеева Людмила, у меня четверо прекрасных детей 13, 11, 7 и 6 лет. Я инвалид первой группы, у меня рак 4 стадии. Ровно полтора года назад, в июне года, я перенесла последнюю операцию и с этого времени у меня было все хорошо, я снова вернулась к нормальной жизни, у меня вновь появились силы, я просто жила, растила своих детишек и верила, что мне удалось победить болезнь. Я правда стала верить в то, что мои мучения закончились, потому что мне надо столько сил и здоровья для того чтобы растить детей, решать их проблемы, помогать в учебе, не спать ночами, когда они болеют, и что не может на долю одного человека выпасть столько испытаний, сколько мне пришлось пережить. Но болезнь вновь вернулась. Три года назад, в феврале года, у меня заболел живот, врачи решили, что у меня произошло защемление грыжи, но во время операции выяснилось, что это опухоль. Был поставлен диагноз рак сигмовидной кишки 3 стадии.

«У меня четверо прекрасных детей и рак 4 стадии...» Нужны 70 тысяч долларов. Сбор средств

Привет всем. Подскажите, пожалуйста, кто столкнулся с этой бедой. Суть такая. У матери с года рак. В м химиотерапия и операция на груди. Затем все перешло на лёгкое, отрезали часть лёгкого. Затем ряд облучений и в итоге метастазы в костях. Год ежемесячно ставили систему с зеледроновой кислотой и тамоксифен. Не понятно по костям, но контраст показал, что с сентября только хуже, плюс метастазы в печени, лёгких и жидкость в лёгких.

Метастазирование рака молочной железы означает, что рак первоначально развивался внутри ткани молочной железы, но затем распространился на легкие. Рак молочной железы может распространяться на различные части тела.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Triple-Negative Breast Cancer: What's New in Treatment and Research at MBC Patient Forum 2019

Лечится ли рак 4 стадии?

В Боткинскую больницу поступила женщина 55 лет. Она приехала в Москву сама, чтобы проконсультироваться и понять, возможно ли какое-то лечение в ее довольно тяжелой ситуации. В сентябре года у пациентки обнаружили рак толстой кишки и метастазы в печени. Тогда же ей прооперировали толстую кишку; печень трогать не стали, решили продолжить лечение курсами химиотерапии. В итоге за три прошедших года провели 56 химиотерапий! Однако ситуацию не удалось переломить - метастазы в печени продолжали расти.

Сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Недавно мне вырезали из бедра миксоидную липосаркому размером с кулак. Вот что я узнал за три месяца с момента обнаружения опухоли. Итак, 24 урока рака:. Не было бы праздников, начали бы раньше. Но нет! Вероятность миксоидной липосаркомы — 1 на 1 в год, и это со мной случилось.

Комментариев: 2

  1. Игорь D.:

    Не так уж сложно ,кушать надо меньше,в рационе больше овощей и фруктов,физупражнения каждое у ро и заканчивать массажем живота,но не поглажеваниванием,а хорошим пощипиванием,что чуствовался жар и кожа красная.С кровью поступает кислород,а он сжигает жир.

  2. nikivpan:

    Таня, пишешь как дура, жаль ее, тяжело ей.